Жующая бумагу, жадно хватающая разбросанные по столу исписанные листки, заталкивающая их в рот с такой скоростью, с какой прийти может только мысль, она полусидела, полураспластанно влипшая в стул, дрожала при этом и глаза её выказывали убывающее со скоростью света время, которое вот-вот исчезнет. К ней направлялась дама грозного вида. Должно быть, экзаменатор: выражение лица, собранные в учительскую шишку волосы, постукивающая указка о ладонь, чёрный низ и белый верх – всё указывало на приближающееся возмездие…
Шёл 2016 год.
Это произошло в марте, в канун праздника мучений и ненависти всех мужчин, которые рыскали в поисках запросов и предположений. Счета и портмоне их становились не привлекательны и пропорциональны взглядам на жизнь.
«Если бы вы знали, как я ненавижу этот праздник!» – воскликнул в сердцах молодой человек, уходя с её урока. Ему явно не доставало мужества признаться в этом своей дражайшей половине, потому он доверился этой фразой ей – ничего не требующей. Она закрыла за уходящим дверь и подумала: «Наверное, и мой <муж> меня в этот день ненавидит. Вероятно, ему не доставляет удовольствия придумывать, чем бы эдаким удивить, что сотворить, чтобы доставить радость. А мне для радости…». Она мельком окинула свою студию, в которой вела репетиторские занятия, поймала за хвост прибежавшую внезапно мысль: «Надо не забыть после праздников купить бумагу для принтера…». Впереди восьмое марта. Поворот ключа в замке. Цоканье каблучками, и – ворвавшийся в размышления свежий весенний воздух.
Странные эти мужчины. Они копят себя, свою фантазию для единственного дня, не догадываясь даже, что для женщин эти потуги смешны. Лезут вон из кожи, скупают драгоценности, цветы. Хотят казаться самыми элегантными, надёжными, верными. Этот день уже давно превратился в границу их грехов и искуплений. Но спросили бы – что ей-то надо?…
А ночью приснился сон. В экзаменационном билете значился единственный вопрос – «Эссе на тему «Страхи людей». Иллюзия изобразила какие-то индейские племена, ведущие войну, но испугавшиеся внезапно обрушившегося дождя и укрывающиеся от него в пещере. Ливень в мгновение затопил укрытие. Крики тонущих, зовущих на помощь. Вскидывающиеся руки, ноги. Возгласы отчаяния, боли… Во сне гибли целые племена, а среди них семья наших знакомцев во главе с большим, могучим даже главой семейства, которому мы периодически отдаём накопившиеся пустые банки. Их и сейчас уже собралось на лоджии неприличное количество, и всё думала: «Позвонить бы надо…». Но всё это прорвалось в сон, руша своды пещеры, топя наших знакомцев и судорожно выискивая ответ на мучающий вопрос – «в чём же страхи людей?». Достоевский со своим Родионом бегали вместе со мной среди экзаменующихся, приговаривая странные слова:
— Дожди и прети… дожди и прети…
Раскидывая справочники, роясь в энциклопедиях, мысли наезжали, набегали, подобно племени, дождю. Они дробно мельтешили перед глазами наплывающими друг на друга строчками, теребили, ускоряя, стук сердца и истончали отмеренное время.
«Чтобы написать эссе мне достаточно пяти минут» — молоточками отдавалось в голове, — «… но что такое «прети»? Только бы успеть найти, что это такое, и я соединю эти два понятия». Внутренний голос теребил, толкал в спину, требовал: «Ищи!».
Вот уже все экзаменующиеся сдают свои эссе. Они знают, что такое «прети». А я – нет.
Прети, прети, прети… Я забираюсь на стул с ногами. Мною овладевает странное чувство беспомощности и, одновременно, тревоги. Это и есть страх. На меня движется экзаменатор, угрожающе постукивая указкой по ладони. Она впялилась в меня взглядом, и я уже поняла, мне никогда не узнать, что такое «прети». Судорожно комкаю чистый лист и засовываю его в рот. Туда же – мелкие листки, разбросанные по столу. Со страницы открытой книги на меня смотрит Достоевский и ухмыляется, оголяя неприятного цвета жёлтые зубы. За его спиной скалится зубастый трафарет такого же жёлтого Петербурга… Сердце готово вот-вот выпрыгнуть… Я просыпаюсь. Меня теребит муж:
— Ты что-то кричала… Просыпайся! Просыпайся…
Я не могу пошевелиться, сердце бешено колотится, и мозг вторит ему, отстукивая: «прети, прети»…
— Не знаешь, что такое «прети»? – спрашиваю я, боясь вылезти из-под одеяла.
— Фильм «Красотка» помнишь? Это английское его название… Вставай, красотка! С праздником тебя!
Муж чмокает, а потом выжидает моё отмокание в ванной.
А после, торжественно открывая дверь на кухню, замирает на пороге… На столе мои любимые круассаны, букет тюльпанов… упаковка фломастеров для флипчарта, новенькая флешка и три пачки бумаги…
— Пиши, учи, дорогая претти!