Да, я решила поменять в заголовке слово «протест» на «противостояние». Протест – дерзкое слово, и действие соответствующее. Я ещё способна, конечно, дерзить. Но всё как-то изменилось, и нет уже этого бойцовского задора, с которым в былые времена шла на борьбу. Но не сожалею ни разу, что это было! Промолчать – для меня означало больший грех. Защитить, отстоять – куда важнее. И всегда раздражали отмалчивающиеся люди, я могу их сравнить со стоячей водой, которая… ну, сами знаете. Пусть лучше волна стирает твой след, а ты снова и снова его оставляешь) Рвение, работа до усталости, желание как можно быстрее видеть результат – это по мне… было. Но щёлкнуло. Остановилось, и я остановилась. Не сразу. В течение почти восьми лет болезни, шесть ещё точно бежала по накатанной. А вчера хоронили нашего хорошего друга – Леонида Фёдоровича Глущенко… он тоже бежал по жизни. Легко, с улыбкой на лице. Бежал, звонил, говорил много, шутил… Это путь. Его путь. У тебя и у меня другие пути. Что-то в них схоже, что-то разнится. И смотрим на окружение из разных окон. Но одно нас объединяет – мы человеки. Слушаю выпады Трампа, Мэй, и удивляюсь – они ведь тоже человеки… Может, дело-то в разных языках? Ведь у совести нет различий в национальностях. Она, вроде, как в единой религии «не укради, не убей…». Но почему всё понимается разными людьми иначе? У меня так было с совсем близкими – не так поняли друг друга, и разбежались. Кто был виноват? Да, оба! А всего-то: не выложили на «первую доску» понимания понятий, с которыми нужно было идти по жизни.
Последнее время часто мелькают в сети высказывания о смелых уходах от тех, кто не разделяет с тобой твою мечту, твою позицию… «Не разделяющие» действительно, будто тянут тебя назад. Но внутри что-то елозит, какое-то несогласование буровит: ну, уйдёшь смело, рванёшь вперёд, не оглядываясь, и достигнешь, и неужели там, на вершине, будет уютно стоять одному? Одиночество – оно, конечно, в головах. Но одиночеством наказывали во все времена, определяя в одиночную камеру. Одиночеством могут распоряжаться только великие умы. В наше время сложно быть одиноким. Даже в болезни ты не одинок, если есть блокнот и ручка, тем паче компьютер. А может, поднимающиеся туда на вершину и не одиноки вовсе, рядом с ними есть такие же немножко сумасшедшие? Но место на самом верху только для одного, поэтому неизбежны толкания и нравственные падения. Предлагаю не торопиться туда. Для выживших будет неизбежным спуск, к тем, кто не дошли. Внизу вас будет ждать слава восхождения лишь на минуту, а потом… Похлопают по плечу те, кто спустились, подожмут губу или натянут улыбку те, кто пробовали подниматься, и будут смотреть заискивающе или искоса те, кто эту попытку и не думал предпринимать. Остановиться вовремя – это куда важнее. Но для чего? Чтобы плюнуть на мечту, и не идти вперёд? Да хотя бы для того, чтобы обдумать и понять – зачем всё это. Ведь подниматься на вершину – это значит доказывать другим и только отчасти самому себе. Не лучше ли вглядеться в себя и реализовать свои детские мечты – научиться танцевать вальс или сальсу (папа учил меня танцевать факстрот!), петь (до сих пор хочу спеть многое), рисовать (автопортрет, например), освоить велосипед (мой рекорд в постижении этого транспорта был в этом году! это в 53-то – ха-ха!!!), подняться на воздушном шаре (в прошлом году дети подарили нам с Володей это незабываемое путешествие), и много ещё чего можно сделать в этой остановке. Главное понимать – зачем. Хотите раскрою свою тайну – зачем это мне надо? Да чтобы счастливой быть. Счастье – оно ведь кроется в мгновениях, оно присутствует в тебе, когда ты спокойно вдыхаешь его и выдыхаешь. Его. А не грязный воздух, о котором думаешь, что он грязный. Я пробую вдыхать и выдыхать счастье.
Оно всегда рядом, если ты сам хочешь этого. Оно было и в моей борьбе, моём протесте, и теперь в моём противостоянии болезни. Спасибо вам, дорогие, что вы мне помогаете в этом. И, возможно, мы нужны друг другу, чтобы счастья в единении было больше. И не там, на вершине, а здесь.
Утро 4 апреля 2018 года выдалось солнечным и настроение таким же. На завтрак, как всегда жидкая кашка. Мой диетический стол потерял разнообразие, но приобрёл некую осмысленность: каждая ложка еды – со смыслом. Иногда, как в праздник, я кладу в кашу ломтики авокадо, пареное яблоко. А сегодня и есть праздник – пасхальная неделя! Яйца вкрутую мне нельзя, куличи тем более, как не переносит мой кишечник и желудок многое из списка здоровой еды – вот и балую себя встречей с экзотическими авокадо или манго, или хотя бы бананом. Хотя на самом деле – просто не знаю, как ещё доставлять в организм хоть какое-то разнообразие. Я представляю, как медленно обволакивает эта жидкая масса стенки пищевода, она мягкая и потому не побеспокоит грыжу пищевода, которая последнее время ведёт себя неподобающе, норовя поддавить, а то и выплеснуть содержимое желудка наружу. Желудочный сок сделает своё дело, переработав пищу и отправив её в дальнейший путь. Но примешиваются обдумывания завтрашнего дня: как лучше сдать анализы для прохождения инвалидской комиссии и пэт. Пользоваться поликлиникой по месту жительства бессмысленно – анализы готовят долго, да и чтобы получить направления на них идёт потеря от 2 до 10 дней, так как запись к врачам ни на завтра, ни на послезавтра, а минимум через неделю, а то и дальше. Решено: еду в центр Инвиво. Там за полдня я сдала все анализы крови и прочего, сделала необходимые УЗИ, КТ органов грудной клетки, ФГДС и получила консультации кардиолога, терапевта, гастроэнтеролога. Оставила там эквивалент моих двух месяцев инвалидского пособия, но зато без мороки. На следующий день все результаты у меня были на руках. И это стало опять началом нового этапа. Хотелось бы верить, что обновлённого – нет, – нового. В лёгком обнаружился солитарный метастаз. Кто его просил туда залезть? Я – нет. Значит, опять Господь испытывает меня. Теперь на что? Были мысли – уже ничего больше не предпринимать. Отпустить. Не сопротивляться. Но тут же встрепенулась – есть люди, которым я пообещала, что буду сражаться.
На удивление быстро были оформлены документы на пэт в городской онкологии. Да, у меня сменили в онкологии лечащего врача, и теперь я иду на приём к профессионалу, которая действительно помогает мне выжить. Родина должна знать своих героев – это Шерланова Шолпан Арслановна. Строгая и внимательная. Сильная в профессии. Именно такие врачи нужны нашей стране.
Процедуру пэт в Казахстане можно пройти только в Астане. Созвонилась. Приятный женский голос ответил, что запись по квоте на… июнь.
— Нельзя ли раньше? У меня подозрение на метастаз в лёгких…
После некоторого молчания мне было предложено 25 мая.
Больше, чем полтора месяца – тоже долго. Но что делать… Положила трубку, ком подступил к горлу, а потом как спохватилась – что ж не спросила, можно ли пройти платно.
Оказалось – да, можно, хоть завтра, и стоит это 280 000 наших казахских денег. Итого, билеты на поезд туда-обратно на двоих (меня нужно сопровождать после процедуры), плюс сутки надо бы отлежаться там, потому как после пэт ты похож на ядерный очаг, излучающий опасные для находящихся рядом радиоактивные изотопы, – получается больше 1000 у.е.
Внутри всё перевернулось – как так: если у тебя есть деньги, ты имеешь право на жизнь. А если их нет?
За время моей болезни случались невероятные чудеса. Это тоже Он. Удивляйся – говорит, радуйся жизни и – верь. И в этот раз… Один из друзей Фейсбука поинтересовался «есть ли какая-то новая информация о прогрессе вашей болезни». Ошарашенная новостями, я описала ситуацию. И Y. (я не имею права открывать его имя без согласия) перечислил мне эту сумму на пэт с припиской «Вы, главное, не сдавайтесь». Я не сдамся, Y! Я не имею права на это.
Сегодня с утра шёл дождь, переходящий в снег. Пока писала эту главу, выглянуло солнце. Значит, всё идёт правильно. На следующей неделе инвалидская комиссия – восьмая по счёту. И сразу же после неё еду на пэт.