Архив за месяц: Июнь 2019

Сегодня последний день моих 54 лет. С какими итогами я подхожу к своей двухпятёрочной дате? Первое и главное – подхожу! Это уже хороший результат. Завтра контрольный КТ БП. Подержите за меня кулачки, чтобы там всё было хорошо). В среду – очередная процедура вливания… А завтра… В детстве в этот день папа приносил в дом заказанный заранее песочный торт. Он посвящал мне слова поздравления, иногда в стихах. И никогда не помнил – сколько же мне исполнилось) Так и я сейчас смотрю на своих детей, на внуков – и не хочу осознавать, сколько им лет. Ведь годы – это всего лишь наша привязка, наша любовь к цифрам. «Годы – наши воды, если б ведать, что в топях нет брода…» — писала я когда-то в одной из песен.

Я радуюсь успехам моих детей Павла и Стаси! Моё продолжение в их делах уже минимизировано, так как они состоялись, как личности. У каждого своё направление в жизни, свои взгляды на семью и воспитание детей. Могу сказать одно – мне есть, чему поучиться у них) Мне есть чему поучиться у моего дорогого мужа Володи – терпеливости. Мне есть чему поучиться у моих друзей – внимательности и вере в наши встречи. Напряженные годы борьбы с болезнью лишили меня многого, но и дали многое. Я благодарю Вселенную за этот Урок. То, что было мне дано, я стараюсь использовать, как передатчик. И, как ни странно, правила моей жизни, которые писала несколько лет назад, особо не изменились, они лишь дополнились) Осознаю их несовершенство, ведь чем их меньше, тем они ценнее. Но, видимо, пока их ценностностная шлифовка впереди, и это тоже радует.

И сегодня, в канун своего ДР, хочу вам подарить набор навеянных или придуманных мною фраз противостояния, которые помогали мне и продолжают помогать жить, жить дальше.   

— Полноценная жизнь – это 80% деятельности и только 20% иллюзий (иллюзии – это мечты, сон, копание в интернете…)

— Признавай собственные недостатки не для того, чтобы их исправить, а для того, чтобы знать их

— Не бойся ответственности. Тот, кто избегает ответственности – не знаком с самим собой

— Займись собой. Чем раньше ты узнаешь «кто ты», тем раньше поймёшь «зачем ты»

— Не перекладывай вину на других

— Не бойся никого, если знаешь себе цену. Не бойся ничего – всё пройдёт, кроме смерти. А смерти нет смысла бояться, если живёшь полноценно. Бойся равнодушия в себе – это пустота

— Цени собственные силы, но не преувеличивай их. Всесильным и всезнающим дорога в психиатрическую лечебницу

— Тебе не на что опереться? Опереться можно только на умение управлять своими знаниями

— Учись думать, это приведёт тебя к умению анализировать

— Учись иметь равновесие – в теле, в голосе, в уме; отсутствие равновесия ведёт к микроагрессиям, а они – к деструкции

— Если ты постоянно думаешь о том, что тебе не нравится – это обязательно притянется в твою жизнь

— Не трать время на разбор недостатков в людях, просто разворачивайся и уходи

— Ищи своего Учителя

— Благородство сидит не в мозгу человека или его словах, а в его поступках

— Только аргументы могут быть частью истины

— Избегай чёрно-белого мышления, оно ведёт к обобщению, а обобщение – главный враг аргументов

— Ты богат, если умеешь применять богатства человеческого опыта

— Ты счастлив, если проснулся утром

— Любовь – это ты. Каков ты – такова и твоя любовь

— Цени время – это самое дорогое, что у тебя есть.

Сейчас в эти минуты уже в который раз прослушиваю песню Павла Фахртдинова «На Окна», и плачу…

У песни так много пластов. Искренность сказанного. Глубокое содержание. Качество аранжировки и звука. Всё это вместе с образом, который рисуется песней, складывает такую сочную на ощущения картину, что хочется её пить. Сам колор песни не яркий, он скорее даже тускло-серый, стальной, клацающий. Прямое попадание.

Всем ищущим вдохновения – рекомендую!

Ну, а я с ведомостью о собранных за эти 2 дня средствах. Помогает в сборе в этот раз журналист Зульфия Раисова с публикацией обо мне в газете Newtimes.kz  Ссылку на статью здесь в открытом доступе ФБ запрещает делать, поэтому вышлю её всем, кто мне напишет в личные сообщения. Спасибо Зульфие – статья получилась охватывающая многое. Мне накануне моего юбилея это отличный подарок! Итак, на сегодняшний день собрано 293$. Препарат Bevacizumab настолько дорог, что я рада любой помощи! О нём вы можете найти информацию в интернете. Мой объём 400 мл каждые три недели. Молюсь за всех помогающих мне, за всех нуждающихся в помощи, в лечении! Вы спасаете не просто мою жизнь, это намного больше!

Возвращаясь к песне, с которой начала разговор, — окна давно воспринимаю как оконы=иконы. Об этом писала в одном из рассказов с одноименным названием. Он вошёл в повесть «Деревенские сказы Пропа», написанную в 2011 году. Опубликован был в литературном журнале Книголюб, а до того – переведён на немецкий язык и издан в Германии. Ярким было выступление с чтением этой повести в Меломане несколько лет назад, в рамках одного из проектов Литературной Школы Алматы. Тогда мы вместе с Евгенией Волковой (партия флейты) показывали фрагмент моно-спектакля «Деревенские сказы Пропа». Вот так сегодня «опрокинул» меня в возвращение к этой повести Павел Фахртдинов. Послушайте его песню, послушайте… Ну, а текст рассказа «Окна» ниже:

ОКНА

У нас в деревне всяко чудо исходило от Пропа. Всё делал он своими руками.

Проп с женой евоной Матрёной своих детей не имели. Соберут мальцов округи, Матрёна пирогами угощает, а Проп сказы бает, да мастерит чего, и нам показывает всякие домовничьи причуды.

Вот как-то рассказал он, как давно в избах не было окон. Одни рубленые отверстия в стенах. По лету днём их открывали, а в вечеру завешивали тряпицей. Осенью, с холодами, как на Покрова заколют живность, отверстия затягивали бычьим пузырём. Посему днём в избу кое-как свет проклёвывался. Ну, а в морозы затыкали оконные дырки войлоком. Войлок-то вообще в каждом дому в цене был. Его валяли из овечьей шерсти. Пока Проп вычёсывает да выкатывает шерсть, запаху стоит в дому – невмоготу.  Зато потом чего только из войлока он не делал – одеяла, затыки на дверь и окна, полови^/чки, а в основном-то валенки валял по колено, или куцие, как чуни. А Матрёна игрушечки складывала из остатков. Проп как-то своей Матрёне свалял из белой шерсти тонюсеньку фуфаечку – куцавейку, все соседки обзавидовались.

Враз после медового спаса, когда лето скончалось, и соты из ульев повытрясали, Проп пошёл на налима. Речка у нас горная, холодная. Налим только с холодами и выходит с глубины. Большая это рыбина – по аршину плюс локоть, а то и до сажени ростом. Кожу налима Проп сымал со вниманием, опосля пропитывал ядрёной вонючей водой, растягивал гвоздиками на доске, под навесом высушивал и выкатывал скалкой. Получалась тонкая справная плёнка. Её-то и приспособил Проп на окна.

Проп рассказывал было, что в городе люди на окнах ставили стёкла. Но больно хрупкие они – не довезти до нашенского мира, да и дорогущие шибко.

Как весна наступала – Проп лонишную завесь из плёнки с окон сымал, а ежли хмарило – закрывал войлоком.  

С весной жизть разливалась, как река. По зиме-то что – сколь не топочись по делам во дворе, а холод в избу гонит. А весна придёт и зовёт тебя то в поле, то в лес, то на реку. А там – широта! Жизть!

А в малоснежец мы выходили на горку закликать весну. Мамка напечёт из теста птичек всяких, разукрасит их свёклой и луком, и мы с мальцами округи бежим гуртом на холм, и песню орём:

— Ой, кулики-жаворонушко, прилетите к нам в одонушко, несите весну краснушко, летось теплушко.

Или солнышко зазывали:

— Солнышко, солнышко, выгляни в окошко!

Проп нам к закличкам свистульки из осины выстругал. Мы пели слова всякие – звали солнце быстрее прийти. А Проп сказывал нам, что там, в небе солнце живёт, как и люди,  в дому, и из окошка по весне выходит.

— А оно тож плёнку на окно в зимусь вешат? – я испрошал Пропа.

А он всем нам, мальцам деревни, говорил так:

— Солнце – оно не люди, оно ж рыбу удить не может, потому и плёнку на окна не справит. У него, солна, окна, что иконы – святым светом разливаются сквозь небушко.

Опосля привез Проп с волости китайскую слюду. Ох, какие он красивые окна справил с этой слюдой. А соседи всё судачили:

— Не-е, мороза не выдержит та заморская плёнка…

— Да срам-то какой – всё видать, что в дому деется!

— Окна – оне от нечисти защита, а тут – входи, кто хошь…

Проп молча окна новые заделал. А чтобы от нехристи защититься – крестом деревянным осенил. Получилось как бы в одном окошке – несколько окошек. И одну-то створку сделал открывающейся: коли в дому душно – Матрёна её распахивает. А кругом окна^/ прилепил деревянные задвижки, кои заволакивали окна, коли хмарь накатывала. А коли вёдро в небе – с окон и задвижку сымали и занавесь убирали.

Соседи диву давались. Прилипнут к окну носами сплющенными и глядят, что в дому деется.

И вот как морозы стукнули, Проп окна задвижками задвинул, так что и свет даже от керосинки со двора не видать.

Тепло в доме от печи. Булками пахнет. Пришли мы – мальцы с деревни. Проп нам валенки катает, а сам сказы сказывает.

Ещё зимой, в конце ноября 2018-го, перспектива лечения вызывала у меня страх, трёхмерно обозначая массу неопределенности. Ведь нужно было принять очень много значимых решений – где лечиться, как? Я металась между Алматой и Северным Кипром, куда приехала к сыну и здесь обнаружился рост метастаз в том месте, где меня заверили в Алматы «мин нет». Возвращаться? Оставаться? На подобные размышления мало времени, т.к. параллельно шли обследования и выявлялись новые подробности. А время во всём этом – ведущий фактор. Предыдущая операция по удалению метастаз прошла в 2017 году. К тому моменту история болезни уже была равна семи годам, и накануне меня даже хотели снять с инвалидности, благодаря длительной 6-летней ремиссии. Используя эти данные, мы здесь вместе с врачом-химиотерапевтом выработали стратегию: 1) операция, затем 2) химиотерапия. Но онкохирурги Алматы мне отказали в операции. Отказали и ведущие онкохирурги здесь, в ТРСК, предложив лечение химиотерапией с контролем наблюдения за опухолями. Вновь появились терзания и поиски – может, лечиться в Израиле, Турции, Германии? Но опять подгоняло время. Проштудировав предложения из других стран, получив ещё одно профессиональное мнение по специфике моего заболевания, пришлось принимать быстрое решение – никуда не лететь, оставаться на Северном Кипре. Поверьте, как же это непросто – проходить точку бифуркации, стараться не поддаваться панике и принимать взвешенные решения, парируя высказывания тех, кто якобы со стороны видит «как надо» поступать. Кто-то мне предлагал просто смириться. Кто-то – продать жильё и оплатить лечение в Европе…Ни первых, ни вторых уже не заботит мысль о том, что совершив это, ты остаёшься без надежды на выздоровление и на возвращение, потому что мосты сожжены, потому что некуда возвращаться. То есть предстояло смириться с отсутствием будущего. Двоякая ситуация. В ней легче дать совет, но не дай Бог, оказаться на этом месте.

Но находились те, кто, имея холодный ум и горячее сердце, просто поддерживали меня – их оказалось больше. И после четырёх курсов химиотерапии (два первых с таргетом) обследование показало хороший «ответ» со стороны опухолей, которые «собрались», и врач-химиотерапевт настоял на операции и нашёл хирурга, готового взяться за неё. 17 апреля меня прооперировали.

Операция была не простой, одна из опухолей застряла между сосудами, подобраться было сложно и поэтому во время операции открылось кровотечение. Его остановили, в том числе благодаря не только бригаде хирургов, но и умению опытных врачей тайпанга, которые в этот момент «работали» со мной на расстоянии. Это трудно понять! В это трудно поверить! Но это было так! Мне это и осознать не под силу – как такое может быть! Но с этим сталкиваюсь уже все 9 лет борьбы. Мне помогают преодолеть эти препятствия необычные люди, и некоторые не видели меня ни разу. Они создали вокруг меня и во мне поле энергии, о силе которой можно только догадываться. Благодаря им, через тебя, Галя, я верю, что дальнейшее лечение пройду, преодолею, смогу. Да, организму тяжело. Но я разговариваю с каждой своей клеточкой. Не уговариваю, а разговариваю. Этот субъективный опыт познания пришёл ко мне не вчера. Он влиял на моё поведение, сколько себя помню. Но случались и истерики, когда от боли или воздействия лекарств мозг будто отказывался «сотрудничать» с организмом. Но и здесь соломоновское «и это пройдёт» в осознании торило свою дорогу.

Сегодня я уже не на распутье. Сегодня я принимаю решение – идти дальше. После операции прошли две химиотерапии, после второй я оклемалась сегодня и вот пишу этот пост. Я ведь надеялась, что с химиотерапиями лечение завершится. Но по словам химиотерапевта теперь мне предстоит длительное лечение таргетным препаратом Алтузан (Бевацизумаб), который не просто дорогой, а дорогой. Длительный его приём предполагается каждые 21 день, по такой же схеме, как проходила и химия. Всё дело в том, что на 21-ый день происходит в организме обновление клеток, и изменение в клетке даст прицельное лечение, направленное на уничтожение молекул, участвующих в росте опухоли. Сколько месяцев это продлится – пока не известно. Я разговариваю со своим организмом, чтобы дал мне отличные результаты как можно быстрее.

Я конечно всё равно продолжаю искать ответы на вопросы: не эксперимент ли это на мне, и не приведёт ли к бурному росту клеток отмена препарата… Но решение не останавливаться – единственное в этой ситуации. Поскольку лечение в принципе дорогое, пытаюсь зарабатывать сама, несмотря на состояние. Помогают все родные и близкие. Даже в прошлой химиотерапии 50% средств, которые мы собрали через интернет, мне были огромнейшей подмогой!

Лето…Впускаю его в себя дозированно, по капле. Сегодня оно подобно вхождению в утреннее море. Зыбь на коже от прикосновения к щиколоткам охолонувшей воды. Медленно настраиваюсь на ритм волн и второй раз за сезон вхожу в это святое чистилище, ощущая подошвой обнимающий песок. Уже колен коснулись его руки. Встаю на цыпочки перед накатившей волной и покачиваюсь, будто ещё терзают сомнения – вперёд или отступить. Руки поджимаю к груди и пальцы от чего-то не могу разжать. А взгляд тянется вдаль, за акварельными мазками от василькового до лазурного, сапфирового, ультрамаринового, кобальтового… Каждый оттенок грациозен и самостиен. Это как вчера и завтра – касаются сегодняшнего дня лишь плечом или веками засыпающих и просыпающихся глаз, и ничего им не остаётся, как впускать, щуриться от наслаждения и идти дальше. А впереди – там далеко, где горизонт сходится с небом, кажущаяся тишь да гладь… Набираю воздух и – плюх! – так, чтоб плечи погрузились. Всё! Можно встать, встряхнуть руки и теперь уже смело отправить их вперёд, раскрывая голубой занавес моря.

Понаслаждалась воздухом, запахом, цветом, поболталась поплавком, облизывая солёные губы и влила эти ощущения вместе со вдохом в каждую клеточку, как силу, которая мне пригодится завтра на очередной химиотерапии. Пожелайте мне терпения и сил, особенно на третий, четвертый, пятый и шестой день после химии.

К предстоящей химии на сегодняшний день собралось 11000 рублей, 84000 тенге и 124 доллара. Спасибо вам за эту помощь! Этого ещё недостаточно, но благодаря собранной сумме мне будет легче взбивать лапками молоко в кувшине)

Прошедшие два дня окунули меня в творческие воспоминания. Их много, и все они связаны с бардами. Так уж вышло, что думающая песня наполнила меня ещё в молодости, и стало понятно, что именно такую песню хочется слушать, такую песню я хотела бы писать. Ведь сочинительством начала заниматься оч-чень рано. Написанная в пять лет «Лодочка-лебёдочка» (да-да в 5!) уже в чём-то)) была претензией на вдумчивость, не говоря уже о песнях подросткового периода, с длинными говорящими названиями «Как часто мы уходим, и не зная, что может быть нужны ещё кому-то…» или «Я не хочу, чтобы мне о годах, о летах канувших поминали…». Потом первое настоящее погружение в бардовскую песню, бардовскую среду состоялось, благодаря устькаменогорскому клубу «Зелёная карета». Женя и Таня Зинины – прародители этого клуба зажгли в моём сердце искру, разгоревшуюся не просто в любовь к бардовской песне, но радение… да именно так – радение за всё, что происходит в ней и вокруг неё. Я стала изучать по-серьёзному этот жанр. И многолетнее исследование «Систематизация песенных жанров», начатое ещё в начале 80-х, раскрыло яркое полотно особенностей всех песенных жанров, но не умолило моего отношения к бардовской. Хотя, если посмотреть отстранённо на моё песенное творчество, то бардовской песни в ней всего-то процентов 25.  

А позавчера, 4 июня в эфире «Бард-Радио», в программе Сергея Нотика «Открытый микрофон», благодаря Ирине Ким, прозвучало три моих песни. Кстати, Ирина в этом году стала Призёром международного интернет-конкурса фестиваля им.В. Грушина – мои поздравления! Мои поздравления и Эдуарду Филю – организатору этого конкурса, стойкому оловянному солдатику бардовской линии. Не получается прикрепить ссылку на саму передачу, но можно ознакомиться с самим радио https://www.bard-radio.net/ Возможно, кто-то слышит о нём впервые. В нём много имен, много другого звука, много смысла.

А сегодня Пушкинский День – не могу не упомянуть о нём. Ведь это одна из моих первых любовей)  — любовь к пушкинскому слогу. Об этом я призналась в 96-ом году:

Смогу ли чувства и дела сверять по пушкинскому слогу?

Стою я на краю себя, как будто между ним и Богом.

Смогу ли? Ветер холодком прошелестел и сгорбил спину.

А в сердце плач, а в горле ком за пушкинскую жжёт Россию.

Она теперь уж не моя… Ей только песни воспеваю.

С Великороссья дед, а пра- с земли калмыцкой, мать – с Алтая.

Я – пришлая. А он с небес вонзился в кровь мою, и слову

Особый был назначен вес с приставкою бесцветной «полу».

В полуприкаянной судьбе Земли, назначенной для сына,

Ходьбу я превращала в бег по жизни, но спасало имя

Его в тиши ночных квартир, с романтикой – свечи огрызком,

Мы возносили, и весь мир в стихах казался тёплым, близким…

На небе яркая звезда – мечты дорога.

Мой спас и крест – его рука меж мной и Богом.

Творите, милые. Погружайтесь в любимые дела. Ради них, наверное, мы живём.

Вот уже три дня, как не могу заставить себя написать вам, мои друзья, что химию у меня перенесли. Началось осложнение в виде экзантемы. И мой ежедневный таблеточный рацион немного расширился. Это он на фото. И так от этого не по себе. Организм подобно вскипающему чайнику выбулькивает изнутри новые и новые плевки, пар из ушей, свист в голове, и одна надежда, что хозяин подойдёт и выключит. А хозяин не подходит…

Вчера меня встряхнула моя хорошая знакомая. Она «приходит» ко мне всегда, когда мне тяжко, чувствует… В переписке приходит. И я ей дала слово, что сегодня напишу пост… Мы и не виделись ни разу. Но такое ощущение, что за два с лишим года, как она впервые пришла ко мне с помощью, мы стали родные.

С утра, отвлекаясь, помыла террасу. А потом, просматривая ленту новостей у друзей, окунулась в прекрасный стихотворный мир Андрея Анпилова, Баха Ахмедова, Веры Кузьминой. Спасибо, вы меня спасаете своими смыслами. Читаю, и будто смотрю чужое интересное кино. Оно сложное, где-то местами настолько, что рыдаю навзрыд – над их жизнями, а по сути, над своей. А потом вдруг начинаю себя корить – что ж это я, себя что ли жалею… Не хочу жалеть себя, но и выпускать себя из себя как-то надо. Вот стихотворение вспомнилось. Я его писала в 2003:

На привязи держу я день, в котором оставила собакою себя.

Мне не мешал ошейниковый ворот приветственным виляниям хвоста.

Но встречи разные: кто пнёт, довольный клоком (собачьи раны быстро заживут),

А кто-то вдруг, во мне приметив волка, как прокаженную, сторонкой обойдут.

И выла на луну, когда под утро щенят топили в бросовом тазу,

Да с приговором: — Нарожала, сука…, — но что мне скалить на хозяев зуб.

Скулила, выла… Лаяли собаки, кому свободы было хоть убавь.

И вдруг однажды, перетёртый лапой, упал ремень мой с шеи, и удрав,

Что силы есть, неслась к свободе с дуру. А у свободы те же рычаги  —

Облаять, пнуть, содрать не клок, а шкуру, и Спас не будут строить на крови.

Но жизнь подарит новые рассветы. Я выпущу собаку из себя.

Но недалече. Под приглядом где-то пусть бегает, — а вдруг я ей нужна.

С тех пор многое в моём понимании свободы изменилось. Свобода – она только внутри нас. А вот внешнее – это, да, оковы. Сейчас я хотела бы скинуть свои оковы. И скину, конечно. Надо просто потерпеть.