Архив рубрики: Дневник

Уже несколько дней размышляю над тем, что происходит с людьми, которых я так давно не видела, и которые вздыхают и жалуются по поводу своего настоящего… Это просто размышления, не примите их за нравоучение, хотя будет не мне, а кому-то лучше, если они помогут что-то изменить в себе.

Элементарный вопрос «что ты читаешь?» человека останавливает, некоторых ошарашивает, шокирует  по типу «я ей о проблемах, а она мне о какой-то нелепости». Понять, что вначале нужно остановиться и выйти на этой остановке, а потом понять куда идти, это нужно сделать в первую очередь, если ты действительно хочешь перемен. А не хочешь — не жалуйся, не создавай поток негатива вокруг себя.

Для того и нужно сбить привычную программу.

Отправной точкой для изменений  можешь стать только ты сам, твоя голова, твоё воображение. Впустишь в свой мир богатство, и ты будешь богат. Впустишь в себя злобу, гнев – и вокруг всё окрасится в холодные тона. Я пришла к этому выводу не сейчас, был очень серьёзный повод. Такие поводы подводят нас к краю жизни. Они будто заставляют заглянуть за неведомую черту. А там всё наизнанку, и нет возможности что-то изменить. Хаос внешний – это и есть бездна. Она притягивает к себе, всасывает. И если в тебе нет сил сопротивляться, да, это обречение.  Ты сам туда пришёл. Ты сам не нашёл в себе силы пойти по другому пути. Да и не путь даже это, а тропинка. Ты скажешь — «а если у меня нет сил, как я могу что-то делать». Заставить себя — это и есть первый сложный шаг.  Любое, даже самое малое усилие будет вознаграждено, и в следующий час сил будет больше — если ты решил что-то изменить.

Перед каждым из нас с течением жизни выстраиваются дороги возможностей. А включишь лень,  и не попадёшь никуда. Поэтому нет смысла жаловаться и каяться, что жизнь не удалось. Свой мир строй. Сначала внутри себя, а потом и снаружи. Времени на это ого-го как надо, потому не мешкай – жизнь уходит. Начни с чтения — чтения хорошей литературы, только она кирпичиками построит твой фундамент, а за ним и стены уже возведёшь твоего дома, с твоими окнами, на свой мир.

Минута холода

Холод от далёкого. Родное близко. Ладонь тяну к груди — тепло. Кошку прижимаю — тепло. Голову сына глажу — близко, очень близко, в груди горячо. Родной. Родненький. Родинка моя.

Минута свободы

Свобода не приходит ниоткуда. Её я обретала с боем. С воем. Падала – поднималась, и снова падала. Успокаивало одно – не вечно же так будет. Обрела. И теперь уже зависима только от себя самой. А это страшно. Потому что освободившейся теперь вдвойне нужно силы.

Минута — Бог

На чистом листке экрана рисую буквы, они мешают друг другу, наваливаются, напирают – и здесь борьба. Борьба букв за самовыражение пальцев, их набирающих. И у пальцев свой Бог (или начальник?) – глаза. А у глаз – голова. У головы – кто? Управляющий людьми, не будь так строг  с буквами, — дай каждой начать свою песню.

Секунда – ритм жизни

Секундами отсчитывается доля в музыке: «раз и» или «два и». Проговори «раз и»» — ещё одна секунда твоей жизни осталась в прошлом.  Верни – попробуй.  Вот что управляет нами – она, неповторимая. Научись ею управлять и станут подвластны минуты холода и тепла, минуты свободы, и минута, над которой ты Бог.

(каждый из этих маленьких абзацев написан за минуту — это отличная тренировка логики, воображения, причинно-следственных связей. …мне это помогало и помогает бороться с проблемами с костным мозгом, навалившимися после химий)

Чего хочу от жизни? Боже мой, какая разница, чего хочу я! Так много можно напридумать всуе. Но будет день не тот, и век не тот, когда я выйду в бальном платье не туда – балкон не тот, и мостовая не для шпилек. И внешний вид не главное. На мне достаточно задумчивого  взгляда. Пусть он упрётся не в парсуну, а в икону — из слов, до глубины дотянутой в душе, и уводящей в линию заката. И месяцем растянется улыбка на губах и отразится лунною дорожкой.

От жизни я хочу только жизни. И у каждого она своя.

НАСТРОЕНИЯ

У самой долгой реки хочу посидеть на закате. Глядеть – гладить взглядом накатывающую волну и искать с собой сходство. И никуда не спешить. Уже. Ещё ожидая удивления.

Настроение «внутрь себя» ищет, роет, кроит. А когда наполнишься – режешь, кромсаешь, бунтуешь, переделываешь, перекраиваешь всё вокруг. После же, на развалинах, снова ищешь, роешь, кроишь себя. Не это ли смысл…

Многие в юности воспринимают жизнь, как репетицию. В молодости внимательнее всматриваются в роли, которые играют. В зрелости оформляют обложку или афишу и пытаются продать билет на свой спектакль. В старости – перечитывают свою книгу с первого листа. Счастливые дочитывают её до конца.

Каждый день – это площадка твоих возможностей. Большинство ищут страховку и гарантии, ставят условия. Остальные счастливы.

Хорошо Вселенной – она имеет точку зрения вечности. С точки зрения вечности… Хотела бы я как-нибудь сформулировать стоящее продолжение)

Поменялось ли что-нибудь в системе ценностей со времён Аристотеля? В системе – нет, только люди поменяли к ней отношение: перестали её замечать.

Не замечая произошедшего конфликта систем – ценностей и современных устоев – человечество разрушает само себя.

Удивиться, но не прельститься.

У благородных истин три направления: я, ты и мы.

Жизнь – в головах.

 

– Я ни чем не хуже, — думал он.

– Он ни чем не лучше, — думала она.

 

Самая страшная болезнь – ни рак, ни какой-то другой физический недуг, а духовная нищета. Такой больной страдает неумением общаться, делать себя лучше, жить полноценно. Его обречённость давит на каждый день. Ничего не предпринимая, он заражает всех окружающих, которые выражают сочувствие ему.

В чём состоит главная задача человека:

1. Научиться учиться
2. Научиться работать
3. Научиться любить

Эти три пункта отличают человека от животного.

Многие дети-подростки ждут, что их ДОЛЖНЫ научить. Это заблуждение! Если сам человек не захочет – никто его не научит.

Но и учиться всему подряд, имеется ввиду, всем наукам – не получится, на это потребуется слишком много времени от жизни. Поэтому, первое – это расширение кругозора и выработка лучших человеческих качеств. И только на этом поле человек может сделать достойный выбор своего пути.

Время учёбы дано для выбора своего Пути.

Родители – это первые помощники ребёнка. И если они ведут политику по отношению к учителю «вы заинтересуйте его», то таких родителей самих ещё надо учить и учить. Мудрец говорит о том, что надо находить в себе силы уходить – уходить с плохого фильма, от плохой книги, от плохих людей. Как уйти от плохого родителя? Ведь он-то никогда не признает себя плохим, потому что зарабатывает, потому что считает, что этим обеспечивает будущее своему ребёнку, окружив его гувернантками, оплачивая содержание бабушки и дедушки, которые сопровождают своего внучка на десяток занятий – на ментальную математику, фигурное катание, дзюдо, музыку и т.п. Но не понимают они, что они уже потеряли своего ребёнка. Ребёнок стал чужим для них. Не они его воспитывают. Не они его образовывают. Они научились только контролировать, требуя вечером показать дневник и давая взбучку, если там стоит двойка.

Рисую детство.

На крыльце деревянная скамья, выкрашенная красною морилкой.

Куда-то ползущий по натянутым нитям вьюн, открывающий в канун моего дня рождения розовые, белые и мои любимые фиолетовые шатерки цветков. Они уже к концу июля закроются, на смену им появятся зелёные обманно-колючие шарики, которые хочется не просто потрогать, а сжать в руке… — Фф….бе…, – из лопнувшего кулька течёт вязкая вонючая слизь и два чёрных сплющенных семечка, размером с тыквенные, вывалятся под ноги. Больше не захочется любопытствовать. До сентября. Когда сочные зелёные ежики состарятся и высохнут так, что останется только тонкая сеточка, сквозь неё видны коричнево-красные семечки, цветом точь-в-точь, как скамья.

В жизни всё так же. Вначале ты зародыш, после — цветок, потом колючий, но ещё пока зелёный шарик, обмазывающий всех притронувшихся едкой слизью, а после – иссохший в паутинную сеточку, вьюн, семена которого могут и не упасть в землю, а остаться лежать на деревянной скамье, выкрашенной красною морилкой.

Размышляя накануне очередной даты рождения о смысле своей жизни, захотелось убрать слово «своей». Она «своя», когда ты в футляре, в скорлупе. Вовне ты растворяешься в событиях, людях, с которыми общаешься, работаешь, у кого учишься.

Миновав отметку «5 лет» после операций, химий, я обрела уверенность – то, что я делаю – правильно.  Иначе я бы уже не могла рассуждать о жизни. Болезнь дана для переосмыслений. Изменив круг общения, изменив взгляд на окружающие события, я поменяла себя (ушедшая буква из имени тоже неспроста) и чувствую себя облегчённой, новой. Впереди другая жизнь. Она уже идёт.

Теперь могу делиться – как можно прожить несколько жизней в одной.

Первое – во всём нужны правила. Нет правил – нет исполнения твоих задумок. Отсутствие правил подобно тряпке, болтающейся на ветру.

Второе – надо быть честным с самим собой. Для этого попробуй ответь на вопросы: что такое ложь, что такое правда, что такое смерть, кто ты? Только не шаблонно отвечай, а собирая ответ по крупицам. Он не может стать правильным или не правильным, это будет твой честный ответ, возможно, сначала очень длинный. Для этого я веду этот блог —  blog.vetanozhkina.ru

Третье – уходи от суеты. Научись ровно дышать: в область солнечного сплетения. Найди различия между деятельностью и иллюзиями. Убедившись, как много в жизни иллюзий, не приносящих результатов деятельности, удивишься, что день стал не 24 часа, а больше.

Четвёртое – найди свою точку опоры. Для меня ею стал мой центральный звук. Он гармонизирует меня. Ежедневно. Он стал мне опорой в моём деле. Найди своё дело – то, которое будет приносить моральное удовлетворение. Вслед за моральным придёт и другое.

Пятое – учись. Постоянно учись. Много читай. Моя папка в компьютере «Работа над собой», которая пополняется постоянно – это nnn-ная часть моей регулярной учёбы.

Шестое – верь.

Седьмое – люби.

Тема: испытание, обоюдная жертвенность

Вопросы патриотизма, веры, совести и смерти.

Время – современность

Возраст героев – 90 и 92/1923 и 1925 года рождения/

Жизнь пожили. За плечами – опыт, внуки

По социальному положению пенсионеры

Он – Коля, в 18 пошёл на войну в 1941;

Она —  Груня, в 1941 ей 16 лет

Сразу после войны поженились, в 1949 дочь родилась – Люба, ей уже 66 лет,

В 1953 и в 1957 родились ещё две дочки, а в 1960 – сын, но умер маленьким.

Сына и двух дочек уже схоронили. Единственная осталась вживых, Люба – после института работала переводчиком, познакомилась с немцем, поженились, и уехала жить в Германию, всё звала к себе. У Любы дочь и сын, родились в Германии.

Он и Она:

— Внуков бы повидать…

— Мг, и медали свои показать…

— Их мир другой…

— Как же так получилось, господи?

Он начинает винить себя в том, что надо было как-то по-другому жить, может и Любка бы в Германию не уехала…

Она украдкой просматривает фотографии, присланные Любой.

— Я солдат…

— Чего ж тебя, солдата, они-то, свои, чуть не уничтожили? – говорит она о власти.

— Я не стал патриотом… Надо было, как мой командир, пулю себе в лоб…

— Что такое говоришь, Коля!?

 

Как они умирают:

— Я путь проложу, а ты, давай, следом за мной…

Он помылся. «Я полежу». Она рядом легла, за руку взяла его. Он уснул навсегда. И она с ним рядом.

 

Жил-был рыбак. Каждый день и даже иногда ночь он только и делал, что чинил удочку, чтобы поймать рыбу. А потом нанизывал на крючок корм и ждал рыбу. Странной была его работа – пойманную рыбу он помещал в аквариум и учил её петь.

Люди говорили ему: — Зачем ты учишь рыбу петь? Она же не умеет даже говорить!

Но рыбак улыбался и снова шёл к морю.

Пойманная рыба, плавая среди диковинных водорослей аквариума и питаясь заготовленным кормом, смотрела сквозь линзу на рыбака и меленько шевелила губами, будто сказать что-то хотела. Вот тут-то рыбак и садился за фортепиано и начинал играть гаммы. День играл, неделю, месяц. Рыба в это время прилипала к стеклу, будто становясь ближе. Она всё вернее попадала в такт открывающимся ртом, и даже хвостик её подрагивал в ритме «раз и, два и, раз и, два и…».  А потом она начинала выписывать такие кренделя – то убыстряя, то замедляя темп, то уходя на дно, то извиваясь вокруг водорослей. И каждый раз, когда рыбак возвращался домой, рыба встречала его, выделывая пассажи. Рыбак радовался вместе с рыбой и, одновременно, немного начинал тосковать, ведь, если рыба научилась всему этому, значит, пора её выпускать в море.

Сегодня я ощутила себя рыбаком. Жду на урок ещё пока не знакомого мне ученика, а внутри всё колышется, волнуется – какой он, что он принесёт в себе из мира? Я поймала себя на мысли, что океан мира где-то там, а я не в нём. Давно уже не в нём. Впитала его вкусы, намерения и отпустила. Странное ощущение. Где тот момент, когда произошло превращение в рыбака? Жизнь на парадоксах. Потому и сравнила себя с тем, кто вылавливает. Пойманную рыбку помещаю в аквариум. Кормлю изготовленным кормом. Она видит сквозь линзу мой мир. И учится впитывать. Задачка та ещё – приручить, научить и выпустить. Учу, приручаю и выпускаю в мир.

На первом уроке пытаюсь понять тебя. Ты сам добровольно пришёл ко мне, значит, я тебе нужна. И пытаюсь уловить – чему меня ты научишь, ведь и ты тоже не просто так оказался на моём пути.

Вчера поняла, почему Иисуса называют Великим и первым Учителем, а Аристотеля, несмотря на то, что он жил за почти четыре столетия до рождения мальчика Иссы, и был репетитором сына Филиппа Македонского – не совсем правильно причислять к первым учителям. Всё дело в учениках, распространявших знания о надмирных и мирских вопросах. Учитель несёт знания о жизни. Преподаватель, он же репетитор – об узком предмете.

Рассказываю ученикам о музыке, но примешиваю понимание о человеческих ценностях, о понимании мироустройства, целях жизни и путях достижений цели.

Закончил заниматься у меня вокалом мальчик, выпускник школы этого года, Данил. Он едет поступать в театральный. Как я хочу, чтобы он поступил! Но больше хочу, чтобы он правильно жил.

Продолжает учиться вокалу девочка Мадина, которая тоже скоро уедет — она поступила на обучение в Китай. Какой будет её будущее? Надеюсь, мои уроки помогут ей понять, что есть форма жизни и её содержание.

Уже два года занимается Ульяна по классу фортепиано-вокал-сольфеджио. Сейчас ей 10 лет. Капризы вперемешку с произведениями Чайковского, Шуберта, Шопена, музыкальными диктантами… Надеюсь, через год она уже сможет разграничивать, что есть главное и что второстепенное…

Пятилетние Аиша, Альмина, Сиван… это не пятидесяти шести летний Айбек — полный разочарований в жизни, у которого читалось в глазах и признаниях «вот бы мне это знать раньше…».

Я хочу быть учителем для них. Не репетитором. Учителем.

Жующая бумагу, жадно хватающая разбросанные по столу исписанные листки, заталкивающая их в рот с такой скоростью, с какой прийти может только мысль, она полусидела, полураспластанно влипшая в стул, дрожала при этом и глаза её выказывали убывающее со скоростью света время, которое вот-вот исчезнет. К ней направлялась дама грозного вида. Должно быть, экзаменатор: выражение лица, собранные в учительскую шишку волосы, постукивающая указка о ладонь, чёрный низ и белый верх – всё указывало на приближающееся возмездие…

Шёл 2016 год.

Это произошло в марте, в канун праздника мучений и ненависти всех мужчин, которые рыскали в поисках запросов и предположений. Счета и портмоне их становились не привлекательны и пропорциональны взглядам на жизнь.

«Если бы вы знали, как я ненавижу этот праздник!» – воскликнул в сердцах молодой человек, уходя с её урока. Ему явно не доставало мужества признаться в этом своей дражайшей половине, потому он доверился этой фразой ей – ничего не требующей. Она закрыла за уходящим дверь и подумала: «Наверное, и мой <муж> меня в этот день ненавидит. Вероятно, ему не доставляет удовольствия придумывать, чем бы эдаким удивить, что сотворить, чтобы доставить радость. А мне для радости…». Она мельком окинула свою студию, в которой вела репетиторские занятия, поймала за хвост прибежавшую внезапно мысль: «Надо не забыть после праздников купить бумагу для принтера…». Впереди восьмое марта. Поворот ключа в замке. Цоканье каблучками, и – ворвавшийся в размышления свежий весенний воздух.

Странные эти мужчины. Они копят себя, свою фантазию для единственного дня, не догадываясь даже, что для женщин эти потуги смешны. Лезут вон из кожи, скупают драгоценности, цветы. Хотят казаться самыми элегантными, надёжными, верными. Этот день уже давно превратился в границу их грехов и искуплений. Но спросили бы – что ей-то надо?…

А ночью приснился сон. В экзаменационном билете значился единственный вопрос – «Эссе на тему «Страхи людей». Иллюзия изобразила какие-то индейские племена, ведущие войну, но испугавшиеся внезапно обрушившегося дождя и укрывающиеся от него в пещере. Ливень в мгновение затопил укрытие. Крики тонущих, зовущих на помощь. Вскидывающиеся руки, ноги. Возгласы отчаяния, боли… Во сне гибли целые племена, а среди них семья наших знакомцев во главе с большим, могучим даже главой семейства, которому мы периодически отдаём накопившиеся пустые банки. Их и сейчас уже собралось на лоджии неприличное количество, и всё думала: «Позвонить бы надо…». Но всё это прорвалось в сон, руша своды пещеры, топя наших знакомцев и судорожно выискивая ответ на мучающий вопрос – «в чём же страхи людей?». Достоевский со своим Родионом бегали вместе со мной среди экзаменующихся, приговаривая странные слова:

— Дожди и прети… дожди и прети…

Раскидывая справочники, роясь в энциклопедиях, мысли наезжали, набегали, подобно племени, дождю. Они дробно мельтешили перед глазами наплывающими друг на друга строчками, теребили, ускоряя, стук сердца и истончали отмеренное время.

«Чтобы написать эссе мне достаточно пяти минут» — молоточками отдавалось в голове, — «… но что такое «прети»? Только бы успеть найти, что это такое, и я соединю эти два понятия». Внутренний голос теребил, толкал в спину, требовал: «Ищи!».

Вот уже все экзаменующиеся сдают свои эссе. Они знают, что такое «прети». А я – нет.

Прети, прети, прети… Я забираюсь на стул с ногами. Мною овладевает странное чувство беспомощности и, одновременно, тревоги. Это и есть страх. На меня движется экзаменатор, угрожающе постукивая указкой по ладони. Она впялилась в меня взглядом, и я уже поняла, мне никогда не узнать, что такое «прети». Судорожно комкаю чистый лист и засовываю его в рот. Туда же – мелкие листки, разбросанные по столу. Со страницы открытой книги на меня смотрит Достоевский и ухмыляется, оголяя неприятного цвета жёлтые зубы. За его спиной скалится зубастый трафарет такого же жёлтого Петербурга… Сердце готово вот-вот выпрыгнуть… Я просыпаюсь. Меня теребит муж:

— Ты что-то кричала… Просыпайся! Просыпайся…

Я не могу пошевелиться, сердце бешено колотится, и мозг вторит ему, отстукивая: «прети, прети»…

— Не знаешь, что такое «прети»? – спрашиваю я, боясь вылезти из-под одеяла.

— Фильм «Красотка» помнишь? Это английское его название… Вставай, красотка! С праздником тебя!

Муж чмокает, а потом выжидает моё отмокание в ванной.

А после, торжественно открывая дверь на кухню, замирает на пороге… На столе мои любимые круассаны, букет тюльпанов… упаковка фломастеров для флипчарта, новенькая флешка и три пачки бумаги…

— Пиши, учи, дорогая претти!

Лене Мазур

Детали – это и есть то главное, что не смещается с главного места, даёт впечатления. И именно детали в твоих работах поворачивают вектор памяти: тебе, возможно, кажется, что ты показываешь себя, а на самом деле, ты показываешь читающему его мир. Мне уютно читать тебя. Я в это время наполняюсь своими ощущениями до краёв. А это и есть то, что соединяет человека с искусством. Главное. Вектор. Искусство.

Впечатления всегда эгоистичны, потому человек и вспоминает своё. Он никогда не вспоминает чужое. Внешне у всех почти всё одинаково! В моём возвращении всколыхнулось моё индийское кино, мама, папа, ощущения от снов, отвергнутые и доверенные. Не ревнуй мир. Ты его достаточно любишь, чтобы пускаться в ревность. А это важнее: уметь любить и позволять другим любить себя. Радуйся – ты топчешь дорогу от своей памяти в мою, из моей памяти – в память возвращения.

Толстой. СпасиБо.

Ты оголяешься, мир свой укладывая на ладонь. Рассматриваешь. И мне позволяешь. Спаси и помилуй, Бог, девочку эту!

День сурка и соседка… Блик восприятия мелькающих перед глазами вагонов.

И Guan отвергнутый. Не он отвергнут. Но не скатывайся до Б-ова. Не иди на поводу страсти. По верху это. Отношения мужчины и женщины там лишь важны, где есть их продолжение. А если продолжения не намечается – надо себя до дна рыть, чтобы найти ответ на главный вопрос «зачем всё это».

Подойти к ответу, не пробуравив себя вдоль и поперёк, не наполнив себя смыслами мирового искусства, будто заразившись теми болезнями, которыми болен мир не получится. Побывать стоит везде, пронеся через себя все добродетели и пороки. Только так мир виден.

В стерильности нет ничего интересного, кроме борьбы с болью. Грязная жижа отношений – другая крайность. Может, в этой крайности и ищет Б-ов? Не могу понять, почему, читая тебя, у меня встаёт перед глазами он… Он завидует тебе. Он боится тебя.

Толстой не был идеальным, он – глыба складывания впечатлений того времени. Возможно, он искал вместе с волшебной палочкой, о которой ему рассказал брат, золотую середину между стериальностью и грязью. Он населял свой мир образами самого парадоксального порядка. Я рано приняла его. И тяну от него принцип самоутверждения человека – «будет так, как я хочу». Вера его на том и держалась – творить, писать полотно жизни.

В 2008 ездила в Ясную поляну – поклониться его духу. Трогала яблоки на яблоньках из его сада. Шла по его аллее, где деревья до неба достают. Часы в одной из его усадеб до сих пор идут. И лестница деревянная дубовая – только такая могла быть в доме могучего человека – хранит ещё память его шагов. Кресло-козетка с подлокотником в виде откидывающегося столика. И он – пишущий. Раскладывающий людской мир по порядку. В порядке есть лево и право. Гармония на том и держится – белое без чёрного, радость без горя, любовь без ненависти не существуют. Порядок и гармония.

Читая тебя, а теперь уже и слушая, вот ещё что хочу сказать тебе. Пласты понимания жизни могут касаться и могут проникать. Прикосновение важно для собственных впечатлений, но оно мимолётно. Оно не обжигает до раны. Оно не терзает до боли. Оно – кромка поверхности воды.

А нырни глубже – там мир другой. Там воздуха не хватает. Понимаешь о чём я? Ныряй. И за собой веди. Ты уже научилась плавать, наслаждаться и дарить впечатления. Форма тобою найдена. Ищи содержание глубинное. Я от тебя этого буду ждать.

Ученик получает на моих уроках на уровне со знаниями, умениями, навыками – впечатление, и именно оно становится импульсом к творчеству, творческому пути. Я соединяю на уроках – музыку, литературу, физику, математику, философию, логику, эстетику, этику, психологию. Ведь жизнь наша – механизм взаимосвязей, и воздействовать узконаправленно, значит, нарушать главный закон жизненного пространства – гармонию.

Но только в гармонии воспитанный и образованный человек способен на благое.

Мир полон разрушений. И эти разрухи творит разрушитель. Я помогаю человеку стать созидателями, творящими себя и гармоничный мир вокруг. Быть созидателем своего богатого внутреннего мира, созидателем своей семьи, а затем созидателем своей планеты – это ведь главное назначение человека.

Беда нашего времени – в одноразовости: пакетов, стаканчиков, шприцев, подгузников. К сожалению, люди в массе своей разучились отличать главное от второстепенного. Одноразовое сознание – второсортно. Но оно заняло главенствующие позиции. Призывы – «живи легко» трактуются, как «не напрягайся», и эта позиция разрушает в человеке силу труда, усилия над собой. Но ведь энергия человека не берётся ни от куда, она – из тебя, из твоей массы, умноженной на твои усилия. Сорвать плод с дерева – масса, умноженная на усилие. Получить знания — масса умноженная на усилие. Понять себя – масса, умноженная на усилие. Физика: Е=МС². Созидательное творчество – это масса, умноженная на усилие.

Этим словосочетанием «экология отношений» я начала пользоваться в 80-х годах. Я тогда смело проводила открытые уроки. И когда, благодаря нашему директору Валентине Погореловой, в школе начался Тульский эксперимент, одной из первых вызвалась проводить интегрированные уроки. Понимая интеграцию по-своему, предложила вести синтез-уроки, где рассматривается одна тема сквозь несколько учебных дисциплин.

Сегодня получила письмо от Ирины Ким — моей хорошей знакомой:

«Вета, здравствуйте, Рада за вас, что теперь вы все вместе) (прим. моё — имеется в виду возвращение три дня тому назад дочери и внучки, которые полтора года прожили на Бали, где Стася работала, постигая новую профессию — интернет-менеджера…).
У меня как обычно маленькие радости чередуются с полосами иного цвета.
из радостей — подарила себе книгу М.Казиника «Тайны гениев» в новом издании.
Это значит, что в ней сразу две книги (и тайны гениев 2) и 3 диска.

Из инета ранее скачала — думала почитать современным способом.
Но всё же купила книгу))))
Читаю медленно.
Потому что начинаю вслед за автором перечитывать Пушкина, слушать Моцарта)))

Уверена, что и вам будет интересно.
Одну главу  сегодня предлагаю прочесть!!!
Ирина »

ссылка на главу — https://e.mail.ru/attachment/14552548410000000988/0;1

…«там простыни не смяты, там поэзия не ночевала» (Осип Мандельштам). Спасибо, Ирина, за этот глоток воздуха! И даже, конкретно, не в Пушкине, Пастернаке, Шекспире, Мандельштаме, Блоке дело-то… В нас дело! Люди всё более становятся нищи духом. Они ни то, что не понимают творчества, — не читают! Читающий же – не вникает! Мне часто приходится сталкиваться с теми, кто в читаемом видит лишь поверхностный слой. На глубину ему нет охоты спускаться, он довольствуется тем, что заметил, а не увидел, что унюхал, а не разглядел. Время наше поверхностное, одноразовое будто, подобно одноразовым стаканчикам, шприцам, подгузникам, — учит пользоваться и выбрасывать. При таком жизненном поедании труда всё работает на внешнее восприятие информации. Слово стало частью информашки, засоряющей эфир высшего своего назначения.

Казиник очень интересен! Прочла главу, и пошла познакомиться с его другими работами. Да это же кладезь! И вот что всплыло… Ещё в 80-х мы в школе проводили открытые синтезированные уроки: математика+ физика+ химия+ литература+ музыка. Я предлагала литературное произведение, а на него «накладывали» остальные предметы. Не очень много успела, но зато для разных возрастов школьников. Тогда я и внедряла словосочетание «экология отношений», слышу теперь подобное от Казиника – «экология человека».

А ныне, в своей студии на уроках гитары, фоно, вокала обязательно делаю инъекции риторики, логики (и профориентации), совмещаю это с литературой, физикой (насколько могу), объясняя теорию звуковой волны. Ведь как можно понять музыку, слово без осознания появления звука, без осознания начала планеты нашей, которая – от взрыва. Делаю отсылки к Пифагору, Аристотелю, Платону… И вижу, как свет загорается в глазах того, кто сидит напротив. Не важно – какого возраста: пяти или шестидесяти лет. В мечтах, и в работе над собой – совместить это с лингвистикой (учу для этого английский, турецкий, в планах – немецкий, французский).

Метод комплексно-волнового обучения М.Казиника – да это же то же самое, что я применяю на уроках, по-своему, конечно. Давно уже поняла и пропагандирую – все учебные предметы взаимосвязаны, они должны вовлекать ученика в процесс обучения. Моя задача научить человека учиться, и научить получать от этого процесса радость. А давать предметы, да, необходимо не разрозненно, а в комплексе. Только так можно помочь человеку найти себя, своё предназначение. Миссия моя – помочь человеку раскрыться, жить наполненно.

 

 

Природа так устроила: женщины говорят, мужчины делают, мужчина кладёт зерно в женщину, она носит, рожает. Он — наблюдатель. С умной женщиной он может стать победителем. Но никогда не поймёт, почему это произошло.

Жизнь открывается особенным ключом. И эта тайна длит планету. Рождённое чудо стало сегодня центром Вселенной. К гармонии жизни присоединился её голос. И скоро прижмёт её к груди мальчик Павлик, ставший отцом. И когда проснётся девочка Женя, она уже навсегда станет мамой!

Милые дети мои – новорожденные родители – это первым главным день вашей семьи.

Пусть в вашей семье будет здоровье во всех проявлениях – физическое, духовное, моральное и материальное! Пусть ваша дочь принесёт собою в мир – любовь, равновесие, достаток! Пусть мир царит вокруг вас, и оберегают ангелы-хранители!

21/01/2016

14.01 – время рождения

2 800

51 рост

7-9 баллов

Мой «чёрный вторник» всё-таки пришёл. И не с фьючерсами, ни с курсом доллара он оказался связан. 12 января умерла мама.
Мы не виделись с ней пятнадцать лет. Те, кто читал мой роман «Небо на ниточке» – знают причину.
Она жила у одной из старших дочерей, воистину «как у Бога за пазухой». Атеистка. Коммунистка.
Сегодня девять дней, как мамы нет.
А я перед выбором: купить лекарства от давления или конфеты, чтобы раздать на помин души…
Доллар ползёт вверх. И что это – сделка с совестью будет, если сделаю выбор в сторону лекарств? А поминать её душу – не верующего человека – это как? Она моя мать. Благодаря ей я родилась, живу, думаю.  Благодаря ей я любила, рожала… Благодаря ей у меня было счастливое детство. А она говорила, что это всё партия, ей спасибо.
Хоронили, как она просила – под красным бархатом… Уговорила сестёр покрыть сверху белой тюлью. Согласились.
А что теперь? Молюсь за грешную душу её. Молюсь за грешные души сестёр моих. Имена их светлые мне помогут – Вера, Надежда, Любовь… Как же так…

Как думаешь, в природе каждого человека сидит поиск выгоды? По-моему «да». Блаженны единицы, кто отвергает лучшее.

Вот посмотри, в чём смысл растения? В том, что оно растёт. В этом же и смысл человека. Он растёт. Всё остальное – обслуживание роста. Люди растут, перемещаясь в пространстве. Следовательно, в том, что человек перемещается, уже заложена трансформация поиска. А – ищешь, значит, выбираешь, направился на путь выгоды.

Мы растём, извиваемся, выкручиваемся, чтобы «что»? Удобнее, когда солнца над головой поширше, почва под ногами зеленее, у собственных детей кусок пирога послаще.

Эти размышления нахлынули на меня сегодня в связи с новым курсом доллара. Нефть, фьючерсы, обвалы… Осталось обвалиться интернету, отключиться свету и воде. И вот тогда точно наступит «чёрный вторник». Каким ты в нём будешь? Озлобленным или надеющимся на продолжение роста…

Что же такое происходит-то?! Неужели твой мир зависит от кучки зарвавшихся в степенях выгоды… О том, что жизнь – это форма выживания, что это борьба, мы, успокоившись за годы «счастья», выпавшие на 1950-1989 – забыли. И все утраты, произошедшие с человеческими ценностями – это уже высоченный могильный холм. Может, стоит хоть сейчас остановиться, и задуматься над тем, что ещё пока не до конца растеряно?

Время перемен – самое благодарное время для духовного роста. Ведь любая свистопляска всё равно когда-то закончится. «Всё, что поднимется – упадёт» – гласит мудрость. С чем прийти к будущему – зависит от нашего лица сегодня. Это и есть – выгода. Выгода с умыслом не обезобразить себя за годы перемен, не уничтожить детей, внуков, которые идут следом. Остальное – переживём.

Время стремительно, и вышвыривает, и сминает. На этой скорости только краем глаза выхватить можно главное, но тут же оно становится второстепенным. Вот и вся память человека. И мнения всегда – частные, какими бы должностными они ни были. И честолюбие человека, как и его эгоизм, всегда будет на первом месте. Потому большинство писателей пишут не для воспитательных целей человеков, не на будущее нацелясь в благих помыслах, а сиюминутную славу ждут. Попадание в шортлисты – как бал для золушек, но после бала будни, и ответственности не меньше, а, может даже, больше. А «шарик летит».

У нашего одноэтажного – «на двух хозяев» — дома с нашей стороны торца папа пристроил небольшое помещение. Вначале, ещё до моей осознанной памяти, там жил чёрный мотоцикл – так папа рассказывал. Поэтому не до конца выветрился запах каких-то летучих примесей в воздухе, даже рядом с пристройкой.  А уже в моём воображении эта маленькая комната без окон превратилась в фотолабораторию. В ней-то и пряталось тайное моё познание мира. В тёмной комнате, освещённой красным фонарём. Там можно было заниматься не только проявлением плёнки, помещая её с перфораторной лентой в чёрный бочонок, а после просушки двигая эту полоску жизненного кино под объёмным одноглазым сооружением, напоминающем инопланетный корабль, и рассматривая увеличенные отражения в рамке на столе, куда в мгновение нужно было уложить фотобумагу, произнести заветные: — Раз, два, три, — и быстро переместить лист сначала в одну ванночку, затем в другую… Этот мир проявления, позитивов и негативов будоражил воображение. И я проникала в пространство тайны, мня себя взрослой, и натягивая  рукой прикосновение полумысли сначала на свои губы, потом опускаясь от шеи ниже в «запретные закоулки» своего тела, постигая в темноте себя… Прислушиваясь, не стоит ли кто за запертой на хлипкую задвижку дверью, которую рвани с силой и вся моя невинность будет обнажена, — я училась различать звуки, шорохи, шум. И там, уставшая, устыдившаяся своей слабости, сбежавшая от внешнего мира, я могла долго сидеть в темноте, вслушиваясь, как ветер шуршит веткой черёмухи по крыше пристройки, и ловила звуки первых капель дождя, падающих вначале тяжело, грузно, растягивая ожидание второго, третьего шлепка до нескольких секунд, а потом обрушивающегося канонадой по битумной крыше. Теперь можно было открыть дверь и впустить дождь.

…Когда начинается дождь, тихо стонут дороги. Пыль пахнет пачули. И тенькают низко стрижи. И ветер, вздымающий дрожь, колесницами Фурий, несётся, как шквал, и охотник, и страж, и проказник, и Ты.